Russian Orthodox Church

Official website of the Moscow Patriarchate

Patriarchate

И.о. Патриаршего экзарха Африки: Еще ряд священников желают перейти в Русскую Православную Церковь

И.о. Патриаршего экзарха Африки: Еще ряд священников желают перейти в Русскую Православную Церковь
Version for print
7 February 2024 year 20:16

Патриарший экзархат Африки начал 2024 год с самого масштабного выезда священнослужителей Русской Православной Церкви в разные страны африканского континента. В некоторых их них впервые прошли богослужения для русскоязычных верующих в праздники Рождества Христова, Крещения и Обрезания Господня. Новый глава экзархата — исполняющий обязанности Патриаршего экзарха Африки епископ Зарайский Константин — в своем первом интервью на этой должности рассказал РИА «Новости» об отборе священнослужителей для поездки, а также о первоочередных задачах, образовательных и миссионерских проектах Патриаршего экзархата Африки.

— Владыка Константин, нынешняя рождественская поездка русских священников в Африку стала самой массовой в истории экзархата. С какими трудностями пришлось столкнуться при ее организации и проведении?

— Трудности были организационными, потому что в страны Африки были отправлены русские священники из разных епархий. Для каждой страны нужны прививки, документы, письма в посольство, перелет, транспорт, поэтому труд был объемный, но рутинный, технический. Значимых проблем в этих поездках не возникло. Организационно, конечно, каждая поездка — это самостоятельное событие: хотя все они состоялись в одно время, почти каждый священник направлялся не в одну страну, а в две или даже три. Всего в выезде кроме меня участвовали семь священников. Охвачено было семнадцать стран, причем в шести из них Рождественские Литургии в традиции Русской Церкви служились впервые. Служили наши священники также и на Обрезание Господне, и на Богоявление.

— Вы сказали, что это было духовенство из разных епархий. Как участники поездки были отобраны?

— Это были добровольцы, уже известные нам священники. Мы согласовывали их участие с епархиальными архиереями. Для такой поездки человек должен иметь некий опыт выхода из зоны комфорта, и в той или иной мере владеть языком: Африка — континент большой, но требуются в основном английский или французский языки.

— Был ли визит в ЮАР первым посещением Африки для Вас лично? Каким вы находите состояние епархиальной жизни в ЮАР и состояние экзархата в целом, чего удалось достичь?

— Да, это была моя первая поездка в Африку. За границей я бывал много раз, но Африка — это, конечно, нечто особое. В Южно-Африканской Республике прошел первый «классический» архиерейский визит, когда архиерей посещает вверенную ему епархию, встречается с официальными лицами — в данном случае я встречался с послом России и с генеральным консулом в Кейптауне. Также я встретился со всем духовенством. В ЮАР я совершил четыре богослужения: Литургию в день Обрезания Господня и памяти святителя Василия Великого в нашем русском храме преподобного Сергия Радонежского в Йоханнесбурге; молебен на приходе в Робертсоне, на Богоявление на нашем приходе в Кейптауне — всенощное бдение и Литургию с великим освящением воды. Все священники ЮАР мне сослужили на этих службах — в разном составе. После службы в Кейптауне мы провели собрание духовенства ЮАР, обсудили текущие вопросы.

— Что это были за вопросы, в чем нуждаются священники?

— ЮАР — богослужебно организованная страна. Там мы имеем четыре храма и пять священников, поэтому вопросы были в основном о пастырской практике: как действовать священнику в той или иной трудной ситуации, как взаимодействовать между собой. В ЮАР есть возможности для развития нашей церковной жизни: там есть русские общины, которые не охвачены постоянно пастырским вниманием. Конечно, всех интересует и ситуация в России, все те сложные вопросы, которые стоят у нас на повестке дня.

— В Южной Африке есть общины буров, принявших Православие, которые возглавляют местные священники. Растут ли они, и появляются ли новые, есть ли интерес к Православию у буров?

— Знаете, в Кейптауне есть замечательный приход преподобного Иоанна Лествичника, где служит отец Николай Эстерхейзен, — я служил там на Богоявление. Это молодой священник, но чувствуется, что это настоящий, хороший пастырь. Среди верующих там и наши русские, и местные. Что касается развития, то перспективы очень хорошие. В Робертсоне приятное впечатление производит приход храма преподобной Марии Египетской. Конечно, масштабная проповедь, чтобы приходили сотни и тысячи — это дело, наверное, будущего.

Сейчас главное — налаживание нормальной, спокойной, повседневной церковной жизни. Не только в Южной Африке, но и во всех странах, где присутствует экзархат. Ведь Православная Церковь построена на ежедневном богослужении, постоянной проповеди, таинствах, пастырском окормлении, молитве за людей, делании добрых дел. Это повседневное, в хорошем значении этого слова рутинное дело. Оно в Африке есть, и нам нужно этим заниматься, налаживать и помогать.

— Нужно ли сейчас для этого посылать в Африку на постоянное служение священников из России для окормления соотечественников или местных жителей?

— Это разные направления деятельности экзархата. Одно направление, главное — это множество перешедших к нам священников: их больше двухсот, и все они на месте. Более того, буквально на днях я проводил собеседование еще с рядом священников из Африки, которые желают перейти в Русскую Православную Церковь. Пятерых мы готовы принять. Поэтому в этом плане динамика весьма позитивная. Вторая сторона — окормление наших русскоязычных братьев и сестер, которые живут в разных странах Африки. В первую очередь это требует контакта с посольствами, местными русскими общинами и устроения «выездного» окормления. В тех случаях, где это возможно, — строительства постоянных храмов или аренда помещений. И в этом контексте направление священников русских возможно, но это будет решаться в каждом конкретном случае.

— Планируется ли сейчас в таком случае строительство новых храмов, а также организация школ, больниц, духовных и культурных центров?

— Строительство храмов — дело великое, и в первую очередь оно касается тех общин, которые к нам перешли от греков. Сейчас мы вникаем в ситуацию. Предстоит мой объезд всех этих стран, совершение богослужений на местах. А дальше надо смотреть реалистично на вещи: где-то просто нужно срочно приобрести тент, где-то возникают земельные вопросы, где-то идет речь о помещении, а может быть, даже и о храме. Конечно, одна из ближайших задач экзархата — оценка этой ситуации, понимание, что можно сделать, и поиск средств и людей. Мы не хотим ничего сочинять: рассматривается каждая конкретная община, каждый конкретный случай.

— Столкнулись ли священники или вы лично с препятствиями этой миссионерской поездке со стороны Александрийского Патриархата или других недружественных сил?

— Лично я при поездке в ЮАР ни с чем таким не столкнулся, никакого противодействия не было. Есть общая наша позиция: она мирная, добрая, церковная. Трагедия, которая произошла, уже произошла, и она колоссальна: Константинопольский Патриарх, а вслед за ним греческий церковный мир, признали раскол на Украине. Это боль и трагедия, но не нужно усиливать эту ситуацию еще и руганью. Да, мы приняли этих священников, они стали священниками Русской Православной Церкви. Теперь мы налаживаем мирную церковную жизнь.

— Экзархату уже два года. Как сейчас воспринимают местные жители его присутствие?

— Мне ничего неизвестно о значимых выступлениях местных жителей против нашего духовенства и верующих. Наоборот, мы видим положительную ситуацию и большие возможности для христианской проповеди и добрых дел.

— Александрийская Церковь ранее заявляла о судебных мерах, вплоть до лишения сана, в отношении руководства экзархата и его клириков, совершавших миссионерские поездки по Африке. Признает ли их правомерность и силу Русская Церковь? Есть ли сведения о том, что в Александрийской Церкви могут предпринять аналогичные меры и в Вашем отношении?

— Русская Православная Церковь на уровне Священного Синода не признала этих решений. Митрополит Леонид (Горбачев) и священники Андрей Новиков и Георгий Максимов остаются клириками Русской Православной Церкви в своем сане.

— А есть ли сведения о том, могут ли такие же действия готовиться Александрийским Патриархатом против вас лично?

— Поживем — увидим.

— Патриарх Александрийский Феодор недавно заявлял, что его клирикам якобы платили 200 долларов за переход в Русскую Православную Церковь, так как Александрийская слишком бедна. Как вы можете охарактеризовать эти слова? Этично ли с его стороны отзываться так о собственных бывших священниках?

— В этом деле меня поразило само число — 200 долларов. Я могу сказать вам, что люди, которые перешли от греков, конечно, имеют гораздо большую мотивацию, и речь идет не о финансах, потому что в противном случае они бы так и бегали туда-сюда. Но люди никуда не бегают — они на месте, хотя они действительно испытывают притеснения от греков, многие из них лишились своих храмов.

— Об этом не раз сообщалось, как и о том, что Александрийский Патриархат лишает перешедшие общины доступа к источникам воды, исключает из школ детей их священников. Продолжаются ли такие действия сейчас, и удается ли Русской Церкви справиться с ними?

— Да, это есть, но наша задача — решать проблемы. И мы их решаем по мере возможности, мы помогаем нашим священникам и при этом сохраняем мирный дух. Я еще раз хотел бы подчеркнуть, что моя задача — не усиливать вражду, не разжигать ее, а наоборот, по возможности умиротворять страсти.

Кстати, и сам ваш вопрос показывает, что если бы это был переход за деньги — то, скорее всего, священники после такого сразу бы возвращались обратно. Но речь идет не о деньгах.

— Присоединяются ли к экзархату сейчас общины неканонических православных юрисдикций, представленные в Африке, и приходы других конфессий — католиков, протестантов?

— Переходы продолжаются, но мы должны здесь быть очень внимательными, потому что люди разные, их истории очень разные. Задача состоит не в том, чтобы количественно насыщать статистику. Ведь если человек, бывший в неканонической структуре священником или архиереем, согласен перейти мирянином — это один разговор, а если человек хочет получить священный сан или власть — совершенно другой. Такие диалоги мы продолжаем вести.

— В Русской Церкви уже есть послушники и послушницы из Африки. Есть ли сейчас перспективы того, что в Африке могут быть открыты монастыри Русской Православной Церкви с монашествующими из коренных жителей?

— Монашество — это вещь очень серьезная, это образ жизни. Действительно, монашествующие из Африки приезжали и приезжают в Россию, буквально сейчас приезжали несколько сестер, проходили практику в русских монастырях. Это будет продолжаться, и сейчас идет разговор о посылке еще нескольких монашествующих на практику.

Здесь важно быть очень внимательным и деликатным: конечно, всегда очень хочется сделать все быстро, сразу отчитаться, но нужно действовать шаг за шагом. Поэтому монашествующие — это тема актуальная. Я во время поездки в ЮАР уже общался с одним кандидатом и порекомендовал ему еще пройти практику на приходе.

Будем трудиться и надеяться на милость Божию. Один хороший монах, укоренненый в традиции, стоит десяти ничего не знающих о настоящем монашестве.

— Сколько священников и монашествующих сейчас учится в семинариях и монастырях Русской Церкви или готовится к принятию сана или пострига? Из каких стран?

— Мы имеем нескольких монашествующих священнослужителей, которые перешли в Русскую Церковь, они служат как приходские священники в Африке. Другая тема — семинаристы: у нас больше сорока семинаристов учится в четырех духовных школах. Это Московская духовная академия, Санкт-Петербургская духовная академия, Николо-Угрешская духовная семинария в Московской области и Томская духовная семинария. Это направление будет дальше развиваться. Мы сейчас имеем заявки еще от нескольких семинарий на абитуриентов из Африки.

Ребята сейчас учат русский язык: это их первая задача, потому что учиться им приходится на русском, и для них очень трудно, конечно. Я встретился с каждым из этих студентов, и меня очень приятно обрадовало, что это хорошие ребята: за все это время было только одно отчисление по дисциплине, а ведь у нас там больше сорока студентов! Ребята хорошие, они очень разные по своим способностям, но они очень мотивированы: для них это огромный шанс получить образование в ведущей стране православного мира. Все они желают вернуться домой. Поэтому для нас это большой вызов — их обучить, привить добрую церковную традицию и подготовить к пастырскому служению у себя на родине.

— И родные языки у них, по-видимому, тоже разные?

— Самые разные! Знаете, это только кажется, что достаточно английского языка, и все проблемы решены! Нет, многие из этих ребят знают только французский, и то как второй язык. Это и для меня самого вызов: я сейчас свой английский подтягиваю, французский тоже надо будет учить в будущем.

— Служат ли они сейчас на приходах?

— Среди семинаристов пока есть только один священник, архимандрит Захария (Мулингва) из СПбДА, остальные — миряне. Поэтому они живут, как русские семинаристы, в своих духовных учебных заведениях. Африканские братья живут по тому уставу и порядку, который принят у русских студентов. Русская Церковь берет их на полное обеспечение, они имеют возможность учиться и готовиться к будущему служению.

Ставленники, которые приезжают из Африки, проходят в России подготовку, потом рукополагаются, проходят ставленническую практику и утешают столичных прихожан ектениями и возгласами на своих языках. Совершенно непривычно для русских, но — ничего. Это тоже наша Церковь.

— Работает ли экзархат над какими-то образовательными проектами для африканского клира?

— Знаете, я столкнулся с тем, что нашим африканским братьям-священникам действительно нужна помощь во многих церковных вопросах: и им самим в их пастырской деятельности, и в подготовке материалов для них в помощь для окормления верующих. Сейчас для экзархата это очень серьезный вызов. Что-то уже сделано, но важное направление — это переводческая деятельность: мы сейчас серьезно думаем о переводе материалов.

Мы уже говорили с двумя русскими священниками, которые готовы к нам подключиться: они имеют большой образовательный опыт работы в российских духовных школах, которые мы тоже хотим в будущем привлечь к таким трудам. Я бы считал церковно-образовательное направление одним из важнейших. Здесь я хотел бы потрудиться, используя и личный опыт — я в прошлом был ректором семинарии и председателем епархиального отдела религиозного образования и катехизации. Поэтому надеемся милость Божию в переводческом и образовательном направлении.

— О какой литературе идет речь, и на какие языки?

— Самой разной. Во-первых, языки Африки: здесь языков много, но главное — на английский. Затем — французский, суахили, португальский, местные языки. А литература — богослужебная, катехизическая, просветительская, труды святых отцов, жизнеописания святых, апологетика, миссионерская литература — это огромнейший пласт. И зачастую это простые книги: речь не идет о многотомных изданиях, но в помощь священникам на местах целые библиотеки надо делать, причем с уважением к той традиции, которая есть на местах.

С другой стороны, мы видим определенные проблемы в традициях. Я не хочу сейчас обнажать все наши язвы, но определенные проблемы нам видны, и здесь не нужно никого раздражать: ведь образование может быть сущим мучением.

Наша задача — вычленив узловые проблемные точки, постараться помочь нашим африканским отцам с улучшением церковной жизни по сравнению с тем, что мы сейчас имеем. Опять же, имея деликатность, мирность, уважение к их времени, силам, возможностям, к их прошлому, образованию, с пониманием языкового вопроса. И потом, за этим стоит уже не только образование самих священников, но и образование детей и взрослых, миссия и образование на приходах. Это невозможно сделать быстро, но это — очень значимый вопрос.

Мы находимся в начале пути. Есть наши священники, есть ряд активистов, которые в этом направлении двигаются, и слава Богу, что это есть. Но если Господь даст нам время, силы и возможность потрудиться, то я думаю, что одним из самых значимых направлений, кроме храмостроительства, церковной жизни и подготовки священнических кадров, станет вопрос церковного образования и миссии.

— Эти книги планируется издавать в Африке или в России?

— Здесь мы тоже в начале пути, потому что, во-первых, я думаю, что что-то частично уже сделано. Вопрос авторских прав тоже стоит: сейчас все в Интернете работают, где-то можно ссылку сделать, а где-то надо начинать с нуля. Только что у нас было совещание по списку того, что нужно сделать в первую очередь, по оценке уже сделанного на разных языках, оценке финансовых возможностей и человеческих ресурсов.

— Вы упомянули про особенности местной традиции, о каких особенностях речь?

— Я сейчас о богослужении. Церковь — это в первую очередь служба: как совершается Литургия, как совершаются таинства, порядок этих таинств — традиции тоже могут быть разные. Особо трудный вопрос — отношение на местах к таинству Исповеди. Поэтому здесь это, знаете, вхождение на глубину: нам придется очень много заниматься повседевной работой по устроению церковной жизни. Повторюсь: уважая людей, сложившуюся традицию, понимая их, ни в коем случае не допуская раздражения. Через образовательные курсы, общение, подготовку и распространение литературы, дистанционное образование, помощь людям в узнавании Христа и настоящей духовной живой традиции.

Возвращаясь к монастырям и монашеству: это вопрос не только людей, это вопрос того, чтобы эти люди были причастниками монашеской традиции. Хотя бы один монах, причастный к традиции, может создать настоящий монастырь, но сто желающих монашества без причастия к традиции будет просто собранием людей, которые не хотят жениться.

— А сколько всего сейчас священников, приходов, верующих в экзархате?

— У нас сейчас числится по списку 218 священников из Африки. Эта цифра будет меняться в большую сторону буквально в ближайшее время. Они живут в 17 странах Африки и окормляют общины из 29 стран: то есть священник может окормлять несколько стран. Есть и русские священники: их пять человек, они командированы из России. А приходов — более 200, но это не приходы в русском понимании: когда такой храм красивый с золотыми куполами. Зачастую словом «приход» может называться просто поселение, может буквально палатка стоять или хижина, комната.

И снова к вопросу мотивации: я общался с желающими перейти в Русскую Церковь из клира Александрийской Церкви и обратил внимание, что мотивация у людей совершенно не денежная: ни один человек не спросил у меня о деньгах, не спросил, сколько он будет получать. Я у каждого сам спрашивал о мотивации. И это, мотивация — быть в чистой, истинной Церкви.

— Сейчас на вас возложено руководство обоими епархиями экзархата. Могут ли в обозримом будущем быть возведены в епископский сан африканские священники, которые могли бы их возглавить?

— Это нормально для архиерея — быть выбранным из местного духовенства. Но, думаю, что это дело завтрашнего дня, потому что сегодня к епископу предъявляются очень большие требования: и по уровню образования, и по пастырскому опыту.

— Во многих африканских странах приходы Русской Церкви живут в преимущественно мусульманской среде. Как у них развиваются отношения с мусульманами, а также с инославными христианами?

— Что касается диалога с мусульманами, то он достаточно деликатный и вдумчивый, причем в разных странах — разная ситуация: есть, например, Египет, а есть Нигерия. Наша принципиальная позиция — жить в мире и добрососедстве со всеми, с учетом специфики населения, исторических традиций того или иного государства. Задача — ни с кем не ссориться, а делать свое дело.

У нас есть стратегические партнеры на континенте — Древние Церкви, которые несут здесь служение с первых веков христианской эры, это, прежде всего Коптская и Эфиопская Церкви. С ними давно налажен братский диалог, развивается много совместных проектов, а отношения развиваются на основе дружбы и взаимопомощи. Так, Коптская Церковь предоставила в бессрочное пользование нашему приходу в Каире свой храм, помогает приходу в Хургаде и даже в таких странах как, например, Намибия. В ЮАР я был в храме Маланкарской церкви, был на приеме у митрополита Коптской церкви, где увидел искреннюю любовь, с которой к нам относятся.

— Недавно сообщалось, что Кения может направить 10 тысяч своих граждан в Россию для трудоустройства. Лежит ли в сфере пастырской ответственности экзархата миссия в среде африканских мигрантов в нашей стране?

— Я думаю, что если это случится, то их окормление будет в зоне ответственности тех архиереев, в чьи епархии придут эти люди.

— Владыка, в заключение: что бы вы назвали главными задачами экзархата на ближайшее время, и какие перспективы для него назвали бы главными?

— Устроение нормальной, правильной церковной жизни, постоянное совершение богослужений и всего того, что присуще Православной Церкви.

Я приведу простой пример. Мы сейчас с вами беседуем неподалеку от больницы. Понятное дело: может кому и интересно, что думает главврач или где он выступает. Но задача главного врача — чтобы больница работала, чтобы операции делались и чтобы люди выздоравливали.

Церковь — это духовная больница, ее задача — исцеление духа. Патриарший экзархат Африки очень молод, ему всего два года. Очень много самых разных вопросов и проблем, и они требуют мудрого, пастырского, отеческого решения и некой хорошей «настройки». Самое главное в Церкви — это богослужение и добрые дела ближним: этим мы и будем заниматься.

РИА «Новости»/Патриархия.ru

Version: Russian, Greek

Materials on the theme

Bishop Konstantin of Zaraisk confirmed in office as Patriarchal Exarch of Africa

Orthodox community in Burkina Faso moves into the Russian Orthodox Church

Епископ Бачский Ириней: Украинская власть проявляет максимальную активность в гонениях на подлинную каноническую Церковь [Interview]

Patriarchal Exarch of Africa meets with Malawian officials

His Holiness Patriarch Kirill meets with Metropolitan Constantine of Zaraisk

Several humanitarian projects in Africa carried out in cooperation with Patriarchal Exarchate of Africa

Archbishop Theodosios of Sebastia: The Orthodox Church is subjected to unprecedented persecution and violence in Ukraine

Russian Church Synod expresses strong disagreement with decision to establish “Romanian Orthodox Church in Ukraine”

Archbishop Theodosius of Sebastia: the oppression to which the Ukrainian Orthodox Church is subjected is unjust and cannot be justified or accepted in any form

Митрополит Казанский Кирилл: «Понимать мусульман — наша насущная потребность» [Interview]

И.о. Патриаршего экзарха Африки: Еще ряд священников желают перейти в Русскую Православную Церковь [Interview]

A new parish of the Russian Orthodox Church formed in the south of Madagascar

Архиепископ Корейский Феофан: У меня всегда присутствовало чувство, что эта местность предназначена для монашеской жизни [Interview]